#НОРИЛЬСК. «Северный город» – Героиня нового выпуска проекта «Наша стихия» – директор Музея Норильска Наталья Федянина. Близкие видят в ней мудрого стратега, а сама она называет себя «социокультурным проектировщиком». Ей ставят задачу – придумать оптимистичный проект в самое грустное время года, а она создаёт событие, объединяющее весь Норильск с Таймыром, и верит, что все случайности неслучайны. О детстве в музейных залах, о «случайном» поступлении в технический вуз, о переезде на Север и о том, почему музей – это место, в которое нельзя войти дважды, Наталья рассказала «Северному городу».
– Близкие называют вас стратегом, а вы себя – «социокультурным проектировщиком». Что это значит?
– Это не просто генерация идей. Обычно существует задача, с которой нужно работать. А приставка «социо-» означает, что это должно касаться людей. Нужно увидеть какую-то проблему, боль, разрыв, нишу – и предложить для нее творческое решение.
У меня вообще такой подход: есть маленькая задача – а ты разворачиваешь ее во что-то значимое, масштабное. Замахиваешься на большее, и, скорее всего, именно это и получится. Быть проектировщиком, будучи по должности директором с массой бюрократических задач, проблематично. Но для меня важно и интересно производить не только организационные, но и творческие действия. Поэтому даже выходные у меня обычно бывают очень рабочими.
– Откуда эта тяга к затеям и музеям – из детства?
– У меня очень поддерживающая семья, родители – в хорошем смысле слова очень беспокойные люди. Папа – человек-энтузиаст, биолог, эколог, всю жизнь чем-то увлекается; например, он создал в Смоленске зооэкзотариум. И животные, прежде чем попасть туда, все проходили через наш дом – иногда это были очень странные существа.
А мама – такой семейный генерал: увлечения всех она всегда поддерживала, а сама всю жизнь проработала в музее. Она брала меня на работу, проводила экскурсии, а я радостно бежала впереди неё, включала свет в витринах и чувствовала себя очень нужной. Я была ещё совсем дошкольницей, но мне казалось, что я прямо работаю в музее. С самого детства я росла в окружении постоянных событий и попробовала себя в самых разных увлечениях, никак не могла остановиться.
– При этом образование у вас техническое. Как так вышло?
– По складу характера я больше гуманитарий и готовилась поступать в гуманитарный вуз. Но подруга попросила помочь с ее поступлением. Сейчас этот вуз стал университетом, а раньше был Московский энергетический институт. Я пошла с ней за компанию помочь ей сдать математику, но у меня была золотая медаль – и случайно экстерном поступила сама. Отучилась и получила красный диплом. Это была кафедра управления в энергосистемах – экономическое образование на базе технического.
Сегодня я понимаю, что это не была погрешность на пути. Потому что это был менеджмент, управление на профессиональном уровне, и мне это помогает. Потом на базе первого я получила второе образование – управление уже в социальных системах, «Шанинка» (Московская высшая школа социальных и экономических наук). Она не просто давала знания – она меняла мироощущение; и это был сильный междисциплинарный подход, который я постоянно использую в работе. «Шанинка» в итоге скорректировала не только образование, но и всю жизнь.
– Вы окончили московский вуз, но вернулись в Смоленск. Почему?
– Это было очень осознанно. Мне кажется, в таких городах ты нужнее: есть реальная возможность на что-то повлиять, что-то изменить. Собственно, я уезжала учиться в магистратуру с должности заведующей отделом, а вернулась на позицию заместителя директора в Смоленский государственный музей-заповедник. Это довольно крупный музей, там работает порядка трёхсот человек. Должность была новая для музеев в стране, я даже сама сочинила себе должностные обязанности, отвечала за все инновационные направления и проекты.
Например, первая «Ночь музеев» в России прошла в 2005 году – и я организовала её в Смоленске, тогда это были единичные акции по стране.
– А как вы вообще оказались в Норильске?
– По правде сказать, я никуда не собиралась — особенно в Норильск. И вдруг поступило предложение о работе на позиции директора по связям с общественностью в Фонде Михаила Прохорова. В тот момент в Норильске все знали эту фамилию. Я решила, почему бы не попробовать. Потом внезапно оказалось, что я прошла собеседование, и отступать уже некуда. А я обычно и не отступаю – подумала, почему бы и нет. И согласилась.
Было, конечно, немного тревожно. Проснувшись в гостинице в Норильске в первый свой день, я представила всю ту географию, которая отделяет меня от любимого Смоленска, от родных, и подумала: «Что же я наделала?» А потом просто встала и пошла на работу. В рабочем процессе некогда задумываться: в течение дня надо решать задачи, которые ты на себя взял.
– Вы ушли из благотворительного фонда в медиакомпанию. Многих это удивило.
– Да, со стороны это выглядело неожиданно и странно: в Фонде Прохорова было много ресурсов, в медиакомпании таких средств не было. Но я сделала выбор в пользу человека – в пользу Сергея Панченко (экс-генеральный директор медиакомпании «Северный город» в 2010-2017 годах, первый директор Агентства развития Норильска, погиб в авиакатастрофе в феврале 2018 года. — Прим. ред.). Он был не просто моим коллегой – он был моим супругом и моим руководителем. Считаю его лучшим руководителем в своей жизни. Он самое необычайное явление, которое я встречала, – по перспективе, по мощи и масштабу мышления.
Мне кажется, его ждало невообразимое будущее, которого в итоге не случилось. Потеря была и удар необычайные. Сейчас, когда прошло уже много лет, я могу так сказать. Мне кажется, он бы не хотел видеть, как мы тут с дочерью впали в отчаяние. Надо идти вперёд. Очень определяющий для меня человек: был, есть и будет.
– С чего для вас начался «Северный город»?
– Я пришла на позицию куратора проектов, и первая моя задача была – сделать что-то оптимистичное в самое грустное время, например, в ноябре. Со временем я переформулировала её для себя – определила как «социальный оптимизм» для наших северных территорий и придумала много проектов в этом жизнеутверждающем направлении. Первым из таких проектов был этнический праздник встречи зимы на Таймыре «Большой Аргиш».
Мне кажется, мы наслаждались этим процессом. Для того, чтобы легко доточить идею, достаточно было поделиться ею с Сергеем Николаевичем Панченко. Мы не строили гигантских планов, просто жили с большим удовольствием, и в периметр этой радости входил весь Норильск. Гремели новые проекты, фестивали, народные акции.
– В чём особенность музейного дела именно в Норильске?
– Здесь много своих особенностей. Например, из-за логистики и высоких расходов. За 10 лет активного межмузейного сотрудничества к нам уже привыкли коллеги из других музеев, хотя сначала многие не доверяли для экспонирования свои предметы. Климат, сложная логистика, суровые музейные требования и юридические тонкости – мы всему этому научились и организовали уже множество серьезных выставочных проектов.
– Мы беседуем в PolArt-резиденции. Что это за место?
– Это самая странная площадка Музея Норильска – экспериментальное пространство. В 2015 году, ещё не будучи в музее, только собираясь в него, я выиграла грант на арт-резиденцию на один год — и вот 10 лет спустя мы отмечаем юбилей. Когда говорят про креативные индустрии, музеи и арт-резиденции – это, собственно, ядро всего процесса: место, где художники могут позволить себе думать широко и о разном.
А наш музей вообще – это место, в которое нельзя войти дважды. Это несколько громко сказано, конечно, можно, но мы настолько часто меняемся, что в основном здании три четверти пространств обновляются постоянно.
– Над чем работаете прямо сейчас?
– Например, сейчас мы готовим выставку к юбилею Гунара Робертовича Кродерса – очень известного в свое время в Норильске журналиста, это было имя в культурной журналистике. Мы делаем этот проект не просто к его столетию – мы специально делаем его накануне Дня работника культуры: хотим соединить культуру и журналистику в этом проекте.
– Какой момент, как для организатора событий, вы можете назвать самым приятным в работе?
– Немного парадоксально отвечу: когда событие закончилось. Мы готовимся, готовимся, а когда наступает день X – это уже не самое сложное, самое важное и сложное для меня как руководителя и проектировщика – концептуальная часть, определить, про что и каким будет проект.
– О чём вы мечтаете для музея?
– Всё, что я делаю, – это не потому, что люблю придумывать, а потому, что есть часть мира, за которую я отвечаю. Сейчас это музей, и надо думать, куда двигаться дальше, в каких направлениях его разворачивать. Самая крупная история, которая должна у нас развернуться, – это Арктический музей современного искусства.
Мы разработали классную концепцию мирового уровня. Всё-таки Норильск инженерно-технический город с огромным мировым замахом, с огромной харизмой, с огромной компанией «Норникель», которая занимает важную роль в мировой экономике. Такой музей может всё изменить, само ощущение от Норильска и самосознание норильчан поднять на другой уровень.
– Что помогает вам столько лет держать этот темп?
– Норильск – это про огромные возможности самореализации. Мне здесь всегда интересно: здесь больше энергии, больше ресурсов. Плотность и яркость событий в жизни делает её интересной, а это очень сильно зависит от нас самих.
Надо постоянно чем-то подпитываться – получать новые ощущения, впечатления, знания. А иногда важно спрятаться, закрыться, почитать, подумать: тишина очень важна.
Посмотреть весь выпуск «Нашей стихии» с Натальей Федяниной можно по ссылке.
Ранее «Северный город» сообщал, что героем выпуска «Нашей стихии» стал иеромонах Герман.
Следить за новостями также удобно в совместном канале «Северного города» и «Таймырского телеграфа» в мессенджере MAКС. Подписывайтесь, чтобы всегда оставаться в курсе событий.
