#НОРИЛЬСК. «Северный город» – В апреле этого года в истории Норильска две памятные, очень знаковые даты, связанные с именем Авраамия Павловича Завенягина: 85 лет со дня назначения его на должность директора Норильского комбината и 122 года со дня рождения легендарного директора (14 апреля 1901 года).
Он стоял у истоков не только Норильского комбината, но и города. Благодаря ему Норильск стал именно Городом, а не кучкой бараков для зэка. Кроме того, легендарный директор имел самое непосредственное отношение к становлению всей атомной промышленности страны и экономики в целом.
До своего назначения в Норильск Завенягин успел поработать первым заместителем наркома тяжелой промышленности, начальником Магнитки и металлургического завода в Каменском Днепропетровской области, директором Ленинградского института по проектированию металлургических заводов и Московского института стали.
На должность директора Норильского комбината он был назначен накануне своего 37-летия. И надо отметить, что это был непростой период его карьеры, когда лихолетье 30-х годов сметало в черную бездну сотни судеб, в том числе и его друзей и соратников, когда по стране гулял «большой террор». Но Завенягина судьба хранила, она готовила ему в «подарок» Заполярье. 28 апреля 1938 года он вступил в должность начальника «Норильскстроя».
При Завенягине начался второй этап строительства Норильского комбината
С первых дней в новой должности Завенягин понял, что все строительство комбината зависит исключительно от бесперебойного движения грузов. И уже 29 апреля 1938 года он подписал приказ о снегоочистке железной дороги Норильск – Дудинка. На это были брошены все силы. Каждый день в 22 часа начальник комбината требовал отчета о ходе расчистки путей.
«От обычной схемы создания новых производств наша отличается тем, что в ней отсутствует элемент времени. Времени у нас нет», – так говорил вновь назначенный директор.
Главной задачей в предвоенные годы стало возведение производственных комплексов. Сталин отдал стройку в ведение такой структуры, которая обеспечивала бесплатную рабочую силу, бесперебойно прибывавшую по этапу. Количество заключенных в Норильском ИТЛ выросло с восьми тысяч в 1938 году до 19,5 к концу 1939-го. Норильлаг поставлял и превосходные инженерные кадры. Надо отдать должное Завенягину, который, пользуясь данной ему властью, собрал из разных лагерей в Норильлаг замечательных специалистов. Более того, он предоставил им, в меру своих возможностей, человеческие условия жизни и работы.
Назвать темп его работы в Норильске стремительный – значит ничего не сказать, уже 4 мая он подписал приказ о создании проектного отдела в управлении Норильского комбината. Согласно ему все работы по проектированию были сосредоточены в этом отделе, при непосредственном подчинении лично директору. В отдел вошли тринадцать рабочих групп: генплан, топогеодезическая, группа инженерной геологии с мерзлотной лабораторией, строительная, технический архив и библиотека. Это было начало комплексного подхода к проектированию.
В этот же день другим приказом «в целях укрепления лагерного режима и упорядочения лагерного хозяйства» было образовано управление Норильским лагерем НКВД и его отделы. Через десять дней следующий приказ «родил» организационную структуру Норильского комбината, куда вошли проектно-сметный отдел, плановый отдел, пожарная охрана, управление лагерем, управление строительством, управление эксплуатацией. В этой структуре четко прослеживается единство промышленного производства, лагеря и социально значимых подразделений: культурно-воспитательного и санитарного отделов, административно-хозяйственной части, связи и транспорта. Такая структура сохранялась с небольшими изменениями в течение многих лет, обеспечив бесперебойную работу комбината в экстремальных условиях.
«Завенягинские» приказы не спутать с остальными. Многие из них испещрены пометками, синим, зеленым, красным карандашом. Авраамий Павлович внимательно читал, перечитывал, вносил правки, замечал даже мелкие неточности. Сохранились черновики приказов, написанные стремительный, не очень разборчивым почерком на маленьких листочках, вырванных из блокнота.
Он был очень разным
Строгим: «Механик управления эксплуатации, будучи командирован в Дудинку, ничего не сделал по данному ему поручению, а занимался пьянством, картежной игрой в рабочее время. За нарушение дисциплины с работы на комбинате – уволить. Начальник комбината – Завенягин».
Заботливым и внимательным: «Выделить для лесозаготовок на лагпункте «Лама» бесконвойных. Обеспечить людей всем необходимым, включая инструменты и жилье. Начальник комбината – Завенягин».
Для себя и своих подчиненных он установил «законы управления Завенягина»:
— Максимальная работа в нечеловеческих обстоятельствах.
— Спасение (в том числе собственное) – в неординарных решениях.
— Молодость – скорее достоинство, чем недостаток.
Отладив движение на железной дороге Норильск – Дудинка и ужесточив дисциплину, начальник лагеря и комбината приступил к вопросам дальнейшего проектирования и строительства не только комбината, но и города.
Своим статусом Норильский комбинат обязан Завенягину
Первый технический проект Норильского комбината, разработанный ленинградскими проектировщиками, включал два рудника для подземной добычи, обогатительную фабрику, металлургический завод с выдачей полупродукта (файнштейна) и комплекс вспомогательных объектов. Готовую продукцию предполагалось получать вне Норильска. Проектом предусматривалось строительство лишь небольшого поселка со сменным контингентом работников.
В 1938 году Завенягин в докладной записке правительству предложил отрабатывать месторождения и открытым способом. В техническом проекте, разработанном специалистами комбината, было доказано, что открытые работы не только возможны, но и могут найти широкое применение.
И Завенягину удалось доказать свою правоту.Подготовленная им в начале марта 1939 года докладная в Политбюро ЦК ВКП(б) и СНК СССР получила одобрение. Более того, в 1939 году правительство решило увеличить ассигнования на строительство комбината. При первоначальном плане 64 миллиона рублей было выделено 120 миллионов, но при этом поставлена задача пустить завод в 1940 году. В свою очередь руководство комбината принимает встречный план: начать выплавку металла в 1939-м. По настоянию Завенягина проектирование комбината (кроме ТЭЦ и железной дороги) было организовано непосредственно в Норильске, причем Москва разрешила до утверждения технического проекта объектов подготовительного периода разрабатывать проекты и сметы на месте независимо от их стоимости. И уже в 1940 году, почти при полном отсутствии техники, развернулись работы на «Угольном ручье». На строительстве объектов и добыче руды широко применялся ручной труд, а первый американский экскаватор был завезен лишь в 1941 году для открытых работ на том же «Угольном ручье».
В том, что жизнь – она и в Заполярье жизнь, дальновидным людям стало ясно еще в 1938 году, а потому необходимо было строить не бараки для зэка и вахтовиков, а город с жильем для нормальной, со всеми удобствами, жизни с повышенным комфортом. По тем временам это могло быть квалифицировано как расточительство… Но Авраамий Завенягин упорно хотел видеть на месте рабочего поселка современный город с красивыми улицами, площадями, школами и детскими садами. И Сталин его поддержал, пожелав при этом, чтобы заполярный город по удобствам не уступал городу Ному на Аляске.
Генеральное проектирование всего комбината и города было передано проектному отделу Норильского комбината. Кстати, еще в начале мая 1938 года был подписан приказ об организации в составе Норильскстроя проектного отдела, в котором должны быть сосредоточены все виды строительного и технологического проектирования, топографо-геодезических и геологических изысканий. Такое решение позволило сконцентрировать в проектном отделе «Норильскстроя» гигантский по тем временам инженерный потенциал и обеспечить проектными разработками весь спектр хозяйственной деятельности Норильского региона. Основную силу проектного отдела в то время и вплоть до 50-х годов составляли заключенные. В разное время это были Н.А.Комнатный, А.М.Лаптев, армянские архитекторы М.Д.Мазманян, Г.Б.Кочар, А.Г.Голикян, эстонец Р.Аардма, латыш Я.К.Трушиньш и многие другие.
В 1939 году Норильск получил статус рабочего поселка
Этот год можно считать годом начала строительства города. Задача, поставленная Сталиным о завершении строительства в 1939 году первой очереди Норильского комбината, была выполнена. И в 1939 году Завенягин приглашает работать в Норильск двух молодых ленинградских архитекторов – Витольда Непокойчицкого и Лидию Миненко. Во многом благодаря таланту и смелости этой яркой супружеской пары Норильск обязан своими самыми красивыми зданиями, улицами и площадями. При первой встрече с ними Завенягин сказал, что Норильск должен стать современным, благоустроенным и красивым городом, попросил осмотреть площадки, предложенные изыскателями. Таких площадок было пять: долина ручья Медвежьего, склоны горы Двугорбой, равнина вблизи горы Надежда, прибрежная зона озер Зуб и Тискель и, наконец, территория, прилегающая к озеру Долгому.
По размерам площадка у озера Долгого была наиболее оптимальным вариантом. Близость водоема позволяла с наименьшими затратами обеспечить водоснабжение города в первые годы строительства, а падение рельефа местности в противоположном направлении от озера упрощало сброс сточных вод и прокладку санитарно-технических коммуникаций. Близость ТЭЦ (будущей) давала возможность относительно легко обеспечить снабжение будущего города теплом и электроэнергией.
Успехи в строительстве во многом зависели от того, насколько комбинат будет обеспечен строительными материалами. Кстати, еще благодаря опальному Матвееву в августе 1937 года была создана комиссия по приемке первого кирпичного завода. Чуть раньше вошел в строй деревообрабатывающий завод – растущему хозяйству нужны были оконные и дверные блоки, тачки, носилки. А в 1939 году появилось карьерное хозяйство, где добывались местные строительные материалы. Тогда же в районе Норильска были разведаны месторождения известняков и алевролитов, которые впоследствии использовались в качестве сырья для цементного производства. Накануне войны началось строительство нового кирпичного завода, который вошел в строй 14 июля 1941 года. Постепенно налаживался выпуск железобетонных изделий, минваты, жидкого стекла.
Завенягин прожил в Норильске чуть менее трех лет, ему пришлось не только поднимать производство, но и налаживать повседневную жизнь. Он был человеком, которому было дело до всего. Мелочей для него не было. Вот, к примеру, 25 января 1939 года он подписал приказ: «Для развития художественной самодеятельности среди лагерников и создания условий для нормальной работы по обслуживанию культурными мероприятиями лагнаселения участников драматического кружка и джазового и духового оркестров освободить от вечерних работ, используя на работе днем». А в июле этого же года – «Об ускорении строительства дома отдыха пионерлагеря»: «Назначить начальника строительства дома отдыха и пионерлагеря… обеспечить доставку на Валек необходимых материалов, выделить в распоряжение строительства 254 человека рабочих». Кстати, именно он осенью 1938 года подписал один из первых «экологических» приказов:
«В целях сохранения леса в ближайшем к Норильску районе вырубку леса по обе стороны желдороги вплоть до Валька прекратить».
Он прибыл в Норильск, когда еще не было официально признанного рабочего поселка, отбыл, четко представляя будущий город, проект которого потом переделывался не раз, но основные его черты остались вполне узнаваемыми. Его именем назван не только комбинат, но и одна из улиц так любимого им города.
С началом Великой Отечественной войны Авраамий Завенягин был отозван в Москву и вскоре назначен заместителем народного комиссара внутренних дел СССР. Ему присваивается специальное звание «комиссар государственной безопасности 3-го ранга».
Из воспоминаний дочери Евгении Завенягиной: «Так что волею судеб мой отец из сугубо штатского человека, металлурга-доменщика, превратился в генерал-лейтенанта, чего, безусловно, не хотел, но обстоятельства оказались сильнее. Я только знаю, и тому есть множество доказательств, что мой отец даже в этих бесчеловечных обстоятельствах вел себя достойно. А ведь все эти годы он ходил по тонкому льду. Его голова лежала на плахе, оставалось только занести топор. Мне хочется привести из одного письма небольшой отрывок. Мы с мамой получили это письмо через несколько дней после смерти отца. Оно пришло издалека, из деревни Крутиха Алтайского края. Написала его Ольга Александровна Рудольф: «Товарищ Завенягина, мы с моим сыном услыхали по радио, что супруг Ваш, Авраамий Павлович Завенягин, умер. Сын мой и я горько плакали, плакали так, как плачут о самых дорогих и милых сердцу родных. Мой единственный сын Лев Константинович Рудольф отбывал десять лет срока и одиннадцатый год по «особому распоряжению» в Норильске от 1939 года до 1947 года, где был начальником комбината Авраамий Павлович в то время. Ваш муж Авраамий Павлович спасал тысячи заключенных, он чувствовал человеческие сердца… Только благодаря Вашему мужу жив и вернулся мой Лева. Авраамий Павлович жил для людей, для него не было почетных и отверженных, а были люди… Спасибо, спасибо. 3/1-1957 г.»
Больше новостей читайте на совместном канале «Северного города» и «Таймырского телеграфа» в Telegram.
