28 декабря 1951 года последний день на посту мэра Норильска отработала Зоя Туманишвили. Председателем поселкового совета она стала в 1944-м, а до этого пять лет входила в его состав. Первый поссовет избрали в конце 1939 года, 24 декабря. До выхода постановления Верховного Совета о присвоении Норильску статуса поселка городского типа Дудинского района он числился в Красноярском крае населенным пунктом, административно приписанным к Часовенскому кочевому совету.
По профессии Зоя Туманишвили была изыскателем. Работала на Сахалине и Урале, в довоенном Норильске начинала вольнонаемным техником в отделе инженерной геологии, а затем – на мерзлотной станции вместе с инженером-гидрологом, будущим лауреатом Михаилом Кимом.
К концу сороковых вольнонаемное население поселка резко увеличилось за счет освобождавшихся из лагеря, инвалидов войны и семей фронтовиков. Особенно, когда в Норильске появились продукты по ленд-лизу. Председатель поссовета одной из главных причин, по которой люди отправлялись в Норильск по своей воле, считала лучшее по сравнению с материком снабжение.
В состав первого поссовета входили загс, военно-учетный стол. Его сотрудники занимались первичным оформлением дел по соцобеспечению, заботились о многодетных и одиноких матерях. Кстати, сама Зоя Туманишвили приехала в Норильск с дочерью Магдой и уехала в 1954-м после того, как девочка окончила школу.
Чтобы улучшить положение своей службы, в которой из-за низкой зарплаты никто не хотел работать, председатель, получавшая меньше табельщицы на комбинате, решила изменить статус совета на городской. Для этого Туманишвили с пакетом документов за свой счет отправилась в Москву в приемную Президиума Верховного Совета. В столице благодаря деверю со знакомствами (и случаю!) гостье из Норильска удалось пройти все инстанции в Президиуме Верховного Совета и Совмине РСФСР. Камнем преткновения стала виза министра Государственного контроля Льва Мехлиса. Просмотрев документы, он стал кричать:
«Что вы тут просите? Видите ли, ей мал штат пять человек, подайте ей семнадцать! Да чтоб город был!.. Вот если бы вы написали, что реорганизовали свою работу и вместо семнадцати человек, имеющихся в штате, намерены обходиться пятью… Вот тогда я бы вам ручку пожал».
После такой реакции просительница упала в обморок и очнулась только в соседней комнате на диване. История закончилась тем, что министр пообещал прислать в Норильск комиссию, а перенервничавшей женщине было предложено поправить здоровье на курорте. От курорта Зоя Ивановна отказалась и вернулась в Норильск, как известно, ставший городом только после смерти Сталина, в 1953 году.
29 декабря 1973 года в Норильске открылась лаборатория полярной медицины Сибирского отделения Академии медицинских наук.
Осенью в северном городе прошла сессия организованного в Новосибирске филиала академии. Решая задачу координации медицинской науки на востоке страны, ученые сформировали научно-прикладную программу «Здоровье человека в Сибири». В Норильском промышленном районе ее четверть века претворяли в жизнь сотрудники лаборатории при участии академиков РАМН. Восемь норильских врачей, в том числе и будущий руководитель норильского здравоохранения Елена Христенко, успешно защитились и получили на базе лаборатории ученую степень кандидатов медицинских наук.
Первым руководителем ЛПМ стал известный в городе врач, кандидат медицинских наук Николай Макаров, вместе с новосибирцами занимавшийся организацией филиала в Норильске. Среди руководителей научного центра был и знаменитый автор геофизических медицинских прогнозов доктор медицинских наук Вячеслав Хаснулин.
В 1987-м наука приросла практикой. Благодаря усилиям известного ученого в области оториноларингологии Валерия Ситникова на базе лаборатории открылось клиническое отделение на 120 коек. Профиль – диагностика и лечение заболеваний системы органов дыхания, ЛОР-органов и холодовой травмы.
В 1998-м из-за кризиса науки в стране лаборатория была ликвидирована. Вместо нее появилось ООО «Лечебно-диагностический центр полярной медицины».
30 декабря 1933 года в Ленинграде родился будущий норильчанин и поэт по призванию Эдуард Нонин (1933–1992). По образованию Нонин был горняком: окончил Донецкий горный техникум. Первые стихи опубликовал в донорильский период. Норильчанином Нонин стал в 31 год. Работая в шахтах и рудниках, продолжал писать в основном стихи для детей. В 1969-м поэт из Норильска стал лауреатом Всесоюзного литературного конкурса за цикл детских стихов, а в 1970-е вышли две детские книги Эдуарда Нонина: «Пин и Гвин» и «Веселый осел».
В 1980-е там же, в Красноярском книжном издательстве, увидела свет новая сказка поэта про Ежа «Грозный сторож». Последний детский сборник «Рубаха для Черепахи» датирован 1990 годом, а через год автор держал в руках свое первое издание «взрослых» стихов – «Разорванное звено».
В ХХI веке имя Эдуарда Нонина вновь зазвучало благодаря Всероссийскому конкурсу «Литературный след», объявленному фондом «Живая классика» пять лет назад. Конкурс проводился для создания в российских городах литературных достопримечательностей.
Норильские библиотекари выбрали для своего проекта героя стихотворения Нонина «По белому снегу…»: «По белому снегу, По первому снегу, Испуганно хвостик поджав, Вздыхая тревожно, Бредет осторожно Наш гость – африканский Жираф…»
Проект вошел в число победителей, и во дворе талнахской библиотеки поселился Полярный жираф, которого в честь поэта назвали Нонием.
31 декабря 1958 года в Норильске началась эра телевидения. Накануне в город завезли, по одним источникам, 400 телевизоров, по другим – на 100 штук меньше.
Пробную телепередачу провела актриса Норильского Заполярного театра драмы Рахиль Ларина. За пультом сидел Владимир Горюнов, режиссер Норильской драмы. В качестве ассистентов были привлечены сотрудники все того же театра.
И Ларина, и Горюнов стали первыми сотрудниками Норильской студии телевидения. О Рахиль Лариной известно, что она была актрисой Московского камерного театра. Перед его закрытием сыграла заглавную роль в постановке Таирова «Адриенна Лекуврер». В Норильск ее пригласил (уже из театра Пушкина) Ефим Гельфанд, но что-то там не сложилось, и Рахиль Марковна стала первым диктором самого северного телевидения. Однако вскоре ее убрали с экрана и пересадили за режиссерский пульт, как утверждает Тамара Александрова, по причине пятого пункта, то есть национальности.
Первые телевизионные редакторы по образованию были газетчиками, выпускниками журфака МГУ (Тамара Александрова, Виктор Москаленко, Нина Иванова), Ташкентского университета (Анатолий Львов). Позднее оттуда же приехал Всеволод Вильчек. Появились кинооператоры и еще один театральный режиссер, но уже с опытом телевизионной работы, москвич Феликс Сакалис.
Тем, кто стоял у истоков телевидения в Норильске, повезло со временем: хрущевская оттепель способствовала формированию своего рода телевизионного братства с непровинциальным выражением лица. Многое сошлось: освоение нового дела, близкие по духу люди, городская интеллектуальная среда, утверждала Тамара Александрова, вошедшая в историю Норильска как мама Северка. Она же через много лет напишет, что никто из первых, несмотря на пришедшие на смену оттепели заморозки, «не потонул, не пропал, все преуспели – каждый в своем деле».
1 января 1964 года газета «Правда» опубликовала очерк своего специального корреспондента Константина Симонова из Норильска, датированный 31 декабря. Очерк на полполосы назывался «О необыкновенном и обыкновенном».
«Самое популярное слово в сегодняшнем Норильске – это Талнах. Талнах – новое богатейшее месторождение цветных металлов в тундре, в 25 километрах от Норильска. Его открыли геологи совсем недавно… Поверив в важность и размах этого открытия, Норильский комбинат той же весной 1962-го уже начал строить туда, в непроходимую тундру, капитальную дорогу. Размах открытия подтвердился. Благодаря тому, что не было потеряно ни часу времени, сейчас первые шахтные стволы уже глубоко под землей, а над землей вырос городок, включающий в себя все виды нынешнего заполярного жилья: утепленные палатки, балки, деревянные сборные дома и, наконец, капитальные многоэтажные здания.
Первый из этих домов – общежитие на 400 человек, в которое будут переселяться из палаток люди, мужественно прожившие в них первые полтора года, – сегодня, 31 декабря, сдается строителям…»
Константин Симонов бывал в Норильске не один раз. По свидетельству Владимира Долгих, из-за нелетной погоды он встретил в Норильске новый 1964 год. Это окончательно подружило директора комбината, бывшего фронтовика, и известного писателя.
2 января 1957 года тело с гробом министра среднего машиностроения, председателя Совмина СССР Авраамия Завенягина, скончавшегося 31 декабря, поставили для прощания в Октябрьском зале Дома Союзов. В главном, Колонном зале, в это время стояла наряженная елка…
Поздно вечером была кремация в Донском крематории. На следующий день в Октябрьском зале стояла уже урна. По протоколу ее должны были замуровать в Кремлевской стене.
Похороны состоялись 3 января. По воспоминаниям дочери Завенягина, Евгении Авраамиевны, это была очень официальная, совершенно лишенная человечности церемония, все заранее расписано и размерено:
«В этот день был сильный мороз с ветром. Когда длинная процессия вышла на Охотный Ряд, от ветра было трудно дышать. Впереди нас шло четверо мужчин, мне не знакомых, которые несли некое сооружение типа балдахина. Внутри стояла урна. Причем люди, которые шли слева, были существенно выше тех, кто шел справа. Поэтому вся конструкция все время кренилась, и у меня замирало сердце от жуткой мысли, что вот сейчас урна упадет и ветер развеет пепел по Охотному Ряду. Наверное, мысль была безумна, но я никак не могла ее отогнать. Когда же мы вышли на Красную площадь, перед глазами предстала не менее страшная сюрреалистическая картина: площадь была заполнена людьми в черном, и вся толпа утыкана транспарантами с одинаковыми портретами отца. Сто или больше портретов, и все одинаковые. Зрелище, прямо-таки леденящее душу.
…Через некоторое время, случайно открыв верхний ящик письменного стола в том самом загородном доме, где отец умер, я увидела свою фотографию в рамочке. Глядя на снимок, сделанный отцом во время нашей счастливой поездки в Кисловодск, я плакала и говорила ему все те слова, которые не успела сказать при жизни».
3 (17) января 1901 года родился Дмитрий Быстролетов (1901–1975).
Доктор права и медицины, художник, полиглот и блестящий разведчик, добывавший перед войной ценные материалы, в том числе и дипломатические шифры, в 1938-м с санкции Берии был арестован. Искалеченный пытками, Быстролетов подписал сочиненные следователем показания и был приговорен к 20 годам заключения.
В Лефортовской тюрьме арестованный встретился с бывшим к тому времени начальником «Норильскстроя» Владимиром Матвеевым, напророчившим ему Норильск.
В Норильлаг, где Дмитрий Быстролетов пробыл больше года, репрессированного резидента привезли в августе 1939-го. Здесь же он начал писать (тайно, используя йод вместо чернил – благо работал лекпомом в амбулатории) свой знаменитый бестселлер «Пир бессмертных».
Кроме амбулатории была и стройка, когда без отдыха по десять часов приходилось долбить вечную мерзлоту, К весне 1940-го Быстролетов, как он выразился в своих мемуарах, «вышел из строя». Несмотря на операцию на легких, сделанную в Центральной больнице лагеря, его выписали с рабочей категорией и отправили в общий барак. От дальнейших испытаний на норильской земле Дмитрия Быстролетова спас врач Губанов, включивший коллегу в этапный список.
После Норильска были еще 16 лет Сиблага. Как полного инвалида зека Быстролетова освободили в 1954-м. Через два года реабилитировали. В 1968-м в Москве он завершил «Пир бессмертных» в 12 книгах. Воспоминания выходят в журналах, отдельными книгами, начиная с 1989 года. Неизданной до сих пор остается вторая книга «Пира…» о Норильлаге.
