21 сентября 1902 года родился Иван Береснев. В 1941-м, 26 июня, главный инженер комбината «Североникель», подняв вместо начальника комбината трубку телефона «ВЧ» услышал: «Говорит Берия. Приказываю в течение 48 часов демонтировать все оборудование и отгрузить в Джезказган. Наиболее важные объекты и сооружения взорвать». Береснев ответил, что не может выполнить команду без указания Государственного комитета обороны…
Приказ о прекращении работы по эксплуатации «Североникеля» был составлен и подписан главным инженером комбината, эвакуировавшимся вместе с другими мончегорцами в Норильск. На Норильском комбинате Береснев тоже занимал должность главного инженера плюс главного металлурга. В историю Норильска Иван Симонович вошел как один из первых лауреатов Сталинской премии (вместе с Федором Киреенко).
В 1948-м в группу претендентов на соискание премии за новые методы переработки отходов никелевого производства были включены зека Анатолий Соколов и Исаак Кооп, однако не прошли высокие инстанции. После Норильска (уехал в 1951 году) Иван Береснев был главным инженером ленинградского «Гипроникеля».
22 сентября 1990 года в Норильске состоялось открытие мемориальной часовни на месте бывшего кладбища заключенных Норильлага под Шмидтихой. Освятил часовню и прочел заупокойную молитву в память погибших первостроителей Норильска священник местного прихода отец Сергий (Шачин).
Это было второе знаковое событие, положившее начало мемориальному комплексу под названием «Норильская Голгофа». Как вспоминает участник событий, тогда руководитель молодежного центра «Практик», созданного при ПСМО «Норильскстрой», Вадим Наговицын, еще весной, когда под Шмидтихой в очередной раз вымыло на поверхность человеческие останки, был проведен субботник по их сбору и захоронению.
В апреле на месте символической могилы был установлен деревянный крест с надписью: «Мир праху, честь имени невинно репрессированных. Вечная память и скорбь о прошедших ГУЛАГ». Тогда же Вадим Наговицын вызвался организовать строительство часовни за счет средств Молодежного центра. Проект часовни сделал Олег Грохотов из ВНИИОСП им. Герсеванова. К концу строительства выяснилось, что на счету МЦ нет денег, и Наговицын, чтобы рассчитаться со строителями, продал дефицитные по тем временам видеомагнитофон и телевизор: «Я, конечно, мог бы уговорить ребят подождать, рассчитаться с ними попозже и прочие варианты, но не хотелось омрачать такое богоугодное дело какими-то шкурными моментами. Ни у кого не должно было быть неприятного осадка от этого строительства».
Накануне открытия часовни Вадим Наговицын поехал забрать 100-килограммовый крест из нержавеющей стали, который заказывал еще в начале строительства. Вместе с музыкантом Андреем Петровским они вдвоем на руках подняли его на гору.
23 сентября 1966 года по постановлению исполкома норильской улице Восточной присвоили имя Никифора Бегичева. Через 11 лет в честь известного полярного исследователя на доме №45 была установлена памятная доска.
24 сентября 1940 года этапом из Норильлага в Сибирьлаг отправлен один из самых блестящих разведчиков довоенной поры Дмитрий Быстролетов. Доктор медицины и права, полиглот и художник добывал для Страны Советов ценнейшие разведывательные материалы, включая дипломатические шифры. В 1938-м на Лубянке он оказался в одной камере с бывшим начальником норильского строительства Владимиром Матвеевым. Тот предсказал уроженцу Крыма Норильск: «Если вас не расстреляют, могут послать туда».
В Норильске зека Быстролетов пробыл всего год. Работал лекпомом, потом был направлен на общие работы. От верной гибели заболевшего разведчика спас новый этап. Во время работы в амбулатории на Нулевом пикете Быстролетов йодом написал первую книгу «Пир бессмертных». Рукопись «лучший шпион всех времен и народов» сумел сохранить и продолжить. Книги Дмитрия Быстролетова «о жестоком, трудном и великолепном времени» увидели свет уже после смерти автора в конце 1980-х – начале 1990-х годов.
25 сентября 1941года последним рейсом на пароходе «Спартак» из Красноярска в Дудинку отправилась первая труппа норильского театра. По воспоминаниям его первого директора (и актера, и режиссера, и бухгалтера) Григория Бороденко, она была набрана краевым отделом искусств из артистов, забракованных военкоматом, а сам театр создавался как частная антреприза, без дотации на организацию и содержание.
Сам антрепренер появился в Норильске лишь в ноябре, прилетев самолетом вместе с художественным руководителем Вунгисом, двумя художниками и еще одной актрисой. Так что 6 ноября театр не мог открыться. Как утверждал Бороденко, случилось это в конце года: « Если мне не изменяет память, открытие состоялось 31 декабря 1941 года. К открытию были подготовлены два спектакля: «Хозяйка гостиницы» Гольдони и «Сады цветут» Масса и Куличенко. Антрепризу я поломал, актеры стали получать твердые оклады в зависимости от категории. Был открыт счет в Госбанке. Об этом отдел искусств был поставлен в известность примерно через полгода».
27 сентября 1938 года Авраамий Павлович Завенягин писал жене из Норильска: «…Сегодня зима по всем правилам – пурга, наносит сугробы, озера замерзают…
Приехал сюда, получил телеграмму, что постановление СНК принято полностью, Теперь можно развертывать работу. К сожалению, только не удается забросить всех людей, а также оборудование и материалы.
И еще хуже дело обстоит с проектом. Этот злосчастный СНОП (институт «Союзникельоловопроект»), видимо, будет все время срывать стройку. Придется все больше брать на себя… Связь скоро кончается, и раньше декабря вам уже ничего не напишу. Если что-либо нужно – дай телеграмму. Желаю вам всякого добра. Целую всех. А.Завенягин».
«Злосчастный СНОП» подготовил проект, по которому руду предполагалось вывозить на материк и уже там строить металлургическое производство для извлечения ценных металлов. Завенягин предложил возвести заводы в Норильске.
