Плёночную фотографию четверть века назад списали в архив, но она переживает второе рождение: в мире и в России возобновляют производство фотоматериалов, а фотографы возвращаются к аналоговой съёмке в поисках подлинности. О том, как менялась светопись на моей памяти и почему я до сих пор продолжаю снимать на плёнку, читайте в материале.
Как всё начиналось
Аналоговая фотография зародилась на стыке науки и изобретательства. Ещё в 1694 году немецкий исследователь Вильгельм Хомберг описал фотохимические реакции и обратил внимание на светочувствительность нитрата серебра, а физик Иоганн Генрих Шульце позже доказал: соли серебра делает чувствительными именно свет, а не тепло.
Первые практические попытки зафиксировать изображение химическим способом относятся к 1802 году: британцы Гемфри Дэви и Томас Веджвуд получили с помощью солей серебра фотограммы — изображения на бумаге без камеры-обскуры. Закрепить результат они, правда, не умели. Это удалось французу Жозефу Нисефору Ньепсу, экспериментировавшему с 1813 года: он наносил сирийский асфальт на оловянную пластину или литографский камень. Самое раннее из сохранившихся изображений — «Вид из окна в Ле Гра» — Ньепс сделал между 1826 и 1827 годами. Экспозиция длилась не менее восьми часов.
Дело Ньепса продолжил Луи Дагер: в 1839 году он опубликовал метод закрепления изображения на посеребрённой медной пластине — дагеротипию. А в 1880-е Джордж Истмен, основатель Kodak, запатентовал систему с роликовой фотоплёнкой на бумажной подложке и кассетой для зарядки — светопись шагнула к массовости.
Золотой век, который я застал
Пика популярности плёнка достигла в 1970-е, оставаясь основным способом получения изображений и в быту, и в профессии. В СССР массово выпускалась «Смена-8М», занесённая в Книгу рекордов Гиннесса как самый массовый фотоаппарат планеты — более 20 миллионов экземпляров. Люди снимали праздники, путешествия, повседневную жизнь; фотожурналисты работали на плёнку для редакций.
Работа с плёнкой была трудоёмкой: она требовала знания химических процессов и внимания на каждом этапе. Из-за необходимости проявлять каждый кадр мы относились к снимкам бережно — нельзя было сделать сотню дублей и сразу отбраковать неудачные. Скажу по себе: буквально до второй половины 2000-х я так же снимал на плёнку, выполняя редакционные задания, проводил персональные выставки и продавал ручные отпечатки в музеи фотографии Нью-Йорка, Франции и Дании. Это было время, когда фотографы много общались друг с другом.
Те же 1970-е стали временем признания фотографии как искусства: музеи начали регулярно проводить фотовыставки, а аукционные дома Christie’s (с 1971 года) и Sotheby’s (с 1972-го) — отдельные фотографические торги.
Цифровой перелом
В 1975 году Kodak создала первый прототип цифровой фотокамеры — с него начался постепенный закат плёночной эпохи. Массовым перелом стал в 2000-е, и я застал его прямо в работе. Изображение стало чище и резче, но исчезло то мягкое, тёплое зерно, которое придавало плёнке особый, почти кинематографичный вид.
Изменилась и сама природа снимка. Если плёнка была физическим доказательством факта съёмки, то цифровой кадр — массив данных, открытый для манипуляций. А с развитием интернета и соцсетей фотография превратилась в элемент повседневной коммуникации: люди стали массово делиться снимками, и нам пришлось думать, как работа будет смотреться в этом потоке. Это поставило неудобный вопрос: что теперь перед нами — правда или электронный вымысел?
В эпоху, когда нейросети генерируют изображения по текстовому описанию, а соцсети полны отретушированных до неузнаваемости кадров, физический носитель приобретает особую ценность. Плёнку нельзя сгенерировать — на ней остаются реальные следы времени: царапины от катушки, световые утечки, особенности проявки. Для меня и для многих других это символ подлинности.
Есть и творческая причина: ограничения дисциплинируют. Небольшое число кадров на ролике и отсутствие мгновенного просмотра заставляют внимательнее относиться к каждому снимку, тщательнее продумывать композицию, работать со светом и экспозицией. В мире, где можно сделать сотню кадров за минуту, такой замедленный процесс помогает вернуть контроль над темпом. Не скрою и сложностей: плёнка, химикаты и лаборатория — удовольствие недешёвое, а навыки от зарядки катушки до ручной печати приходится осваивать заново. Но для меня эти сложности — часть притягательности.
Кто снова делает плёнку
Возобновить производство непросто: приходится воссоздавать утраченные технологии и цепочки поставок. И всё же примеров всё больше. В 2008 году Polaroid закрыла последнюю фабрику в Нидерландах — энтузиасты выкупили её и за семь лет восстановили выпуск материалов для мгновенной печати. В 2012-м началось восстановление итальянской фабрики Ferrania, в 2017-м она представила новую чёрно-белую плёнку P30. Американская CineStill переупаковывает киноплёнку Kodak для фотографов, а сама Kodak в 2017 году вернула в производство легендарную позитивную плёнку Ektachrome, снятую с выпуска в 2012-м.
Россия не отстаёт. В 2016 году член клуба «Дальномер» Денис Кораблев на мощностях одного из оборонных заводов начал выпуск чёрно-белой плёнки «Тип Д», самостоятельно разработав эмульсию, — по качеству она встала вровень с английскими и американскими материалами. За последние годы московские энтузиасты запустили в производство ещё несколько видов чёрно-белой плёнки.
Сколько это стоит
Казанский химкомбинат «Тасма» выпускает плёнку двух типов: 300-метровая бобина — это примерно 180 кассет по 36 кадров — обойдётся в 60–70 тысяч рублей, аналогичные иностранные материалы стоят втрое дороже. Предприятие «Славич» предлагает фотореактивы и бумагу для ручной печати: пачка формата 18×24 сантиметра из 25 листов — около 500 рублей, что в разы дешевле импорта.
Импортные материалы в 2026 году стоят примерно от 500 до 2000 рублей и выше за единицу — в зависимости от типа, бренда, объёма закупки и курса валют. Ориентиры: плёнка Kodak Ektar 100 — около 1760 рублей, Ilford Pan 100 — около 700, Fomapan 200 Creative — около 660, фотобумага Ilford Multigrade 25×37 — около 1500 рублей.
Так что снимать цифрой или плёнкой — сегодня снова вопрос выбора. И хорошо, что этот выбор у нас есть.
Следить за новостями также удобно в совместном канале «Северного города» и «Таймырского телеграфа» в мессенджере МАКС. Подписывайтесь, чтобы всегда оставаться в курсе событий.
