9 ноября 1947 года начальник Норильского комбината и ИТЛ Александр Панюков подписал приказ о назначении заведующей постоянной выставкой (музеем) комбината Клавдии Родионовой. Выставка для посетителей открылась через год и включила в себя материалы, собранные для геологического музея, созданного по приказу Завенягина в 1939 году.
Клавдия Дмитриевна в Норильск приехала в 1943-м с двумя детьми к досрочно освобожденному из лагеря мужу, главному хирургу и главному врачу больницы комбината Владимиру Родионову. По мнению одного из авторов книги «Норильск», вышедшей в 1958 году, Клавдия Родионова, руководившая музеем до 1954 года, была для него в основном «дамой-патронессой». С постоянной выставкой комбината на улице Озерной сотрудничали все легендарные норильлаговцы, включая медиков. Хирург центральной больницы лагеря Виктор Кузнецов готовил для экспозиции чучела животных, Родионов с другими фотографами Норильска, а их было немало, занимался «фотофиксацией» природы Таймыра, истории комбината и будущего города. Первый музейный каталог – путеводитель по выставке, состоящей из четырех разделов, подготовил профессиональный музейщик из репрессированных Семен Ткачевский.
В 1960 году музей из Старого города переехал в открывшийся на Комсомольской, 12, Дом техники, а через пять лет его вообще… ликвидировали.
Возрождение произошло уже при преемнике Владимира Долгих, директоре комбината Николае Машьянове. Приказ о создании историко-производственных музеев предприятий цветной металлургии министр ведомства Петр Ломако подписал в марте 1969-го. В Норильске открытие ИПМ приурочили к очередному, ХХIV съезду КПСС.
10 ноября 1960 года в здании на Гвардейской площади, 2, открылась гостиница «Норильск». Строительство площади началось в 1950-м. По замыслу проектировщиков, двенадцатиэтажное административное здание Дома промышленности должно было стать доминантой площади, которая задумывалась пятиугольной. Однако хрущевская борьба с архитектурными излишествами привела к тому, что дом стал пятиэтажным, а на площади сошлись только три улицы. В гостинице, как правило, селились многочисленные командированные в Норильск. В 1980-е администраторы регистрировали до 30 тысяч приезжих в год.
В 1987-м на Гвардейскую с площади Завенягина в Старом городе переехало управление комбината. К этому времени здание было надстроено: в центральной части появился еще один высокий, «директорский» этаж, а в боковых – по два обычных.
Бывший директор комбината Джонсон Хагажеев, сидя в своем кабинете на Гвардейской, 2, часто вспоминал, как впервые вошел в вестибюль гостиницы в 1961 году и как его… выгнали, так как в положенное молодому специалисту общежитие вход был со двора.
11 ноября 1939 года Военный трибунал Ленинградского военного округа осудил на 15 лет исправительно-трудовых лагерей «за вредительство и участие в контрреволюционной организации» и.о. директора Всесоюзного арктического института Николая Урванцева, первооткрывателя Норильска, исследователя архипелага Северная Земля.
Через несколько месяцев приговор отменили и дело прекратили за отсутствием состава преступления. Урванцев в это время находился в одном из Соликамских лагерей. Известно, что там его нашла жена, Елизавета Ивановна.
По возвращении в Ленинград полярный исследователь получил приглашение на кафедру в Горный институт, но вскоре последовал новый арест и очередной приговор. На этот раз – 8 лет ИТЛ. Отбывать срок покорителю Арктики выпало в Актюбинске, а с начала 1943-го – в Норильлаге.
Впервые в Норильск Николай Урванцев попал через год после окончания горного отделения Томского технологического института, в 1919 году, по рекомендации Александра Сотникова. Потом в течение десяти лет каждый год в Норильск и на Таймыр будут отправляться экспедиции, которые подтвердят наличие не только угольных, но и медно-никелевых месторождений. Непременным их участником в статусе начальника или научного руководителя всегда был Николай Урванцев.
…Самого знаменитого заключенного Норильска досрочно освободили и назначили старшим геологом геологического управления Норильского комбината уже в марте 1945-го. После Победы с фронта к нему приехала верная Елизавета Ивановна в чине капитана медицинской службы.
В 1957-м Урванцевы вернулись в Ленинград, где Николай Николаевич продолжал заниматься геологией Арктики, а значит, и Норильском. За выдающиеся заслуги на этом поприще в 70 лет получил второй орден Ленина, а в 80 – орден Трудового Красного Знамени. Еще раньше за географические открытия был награжден Большой Золотой медалью Географического общества.
Сам Николай Николаевич, написавший несколько книг о Норильске и две (до и после ареста) о Северной Земле, нигде и никогда не упоминал о годах заключения. Возможно, просто не успел, ведь его не стало на заре перестройки и гласности, в феврале 1985-го.
12 ноября 1968 года комиссия по новым минералам Всесоюзного минералогического общества утвердила предложение норильских геологов назвать новый редкий минерал класса сульфидов годлевскитом.
Минералог и петролог, крупнейший специалист по месторождениям никеля, кобальта и платиновых металлов Михаил Годлевский получил образование в Ленинградском горном институте. Здесь же на кафедре минералогии стал работать по его окончании и уже через два года написал «Краткий курс кристаллографии», признанный лучшим учебником для студентов геологических вузов. Воевал, попал в плен, а после освобождения был отозван во Всероссийский научно-исследовательский геологический институт (ВСЕГЕИ), сотрудником которого также был до войны. В первый рабочий день в институте Годлевского арестовали и после суда отправили на десять лет в Норильлаг. В лагере зека Годлевский работал помощником забойщика в Кайерканской шахте, а с декабря 1951 года возглавил тематическую геологическую партию и получил возможность преподавать в Норильском горно-металлургическом техникуме.
После возвращения в науку профессор, доктор геолого-минералогических наук до смерти в 1984 году занимался теорией рудообразования, руководил работами по поиску медно-никелевых месторождений. Годлевский – автор 170 научных трудов. Именной минерал, кроме Норильска, при жизни ученого был обнаружен в Канаде, Марокко и Австралии.
13 ноября 1910 года во Владикавказе родился будущий начальник Норильского комбината послевоенного периода Владимир Зверев (1910–1982).
В Норильск Зверев впервые приехал осенью 1940-го в составе комиссии для проверки деятельности Завенягина. Норильск на пятом году своего строительства заместителю главного инженера Джезказганского комбината НКВД СССР не понравился, но так сложилось, что он отдал ему 14 лучших лет жизни.
При главном инженере Звереве и начальнике Панюкове Норильский комбинат весной 1942-го выдал первый электролитный никель, на основе которого была получена лучшая броневая сталь. При них была возведена первая очередь комбината, причем первым в этом тандеме, по мнению норильчан того времени, был Владимир Зверев, сменивший в 1948-м Панюкова на посту начальника.
Исследователь истории Норильска Анатолий Львов, бравший интервью у Зверева незадолго до его смерти считал, что тот был одной крови и одного уровня инженерного таланта с Завенягиным. Суров, но справедлив – как правило, характеризовали того и другого. Кстати, Зверев в 1940-м многие выводы комиссии, проверявшей деятельность Авраамия Павловича, не подписал и обижался на Завенягина, что тот не рекомендовал его на свое место, когда уехал из Норильска в 1941-м.
«Перегибая палку», что было продиктовано временем, условиями строительства и, конечно, характером, главный инженер к моменту своего назначения начальником комбината сделал все, чтобы завершить переход на постоянную технологическую схему, включающую переработку вкрапленных руд. Как начальник комбината при строительстве медного отстоял право строить завод с полным циклом, включая анодный и электролизный цеха. При нем были пущены медный и цементный заводы, утвержден проект города.
После восстания в Норильлаге начальника комбината перевели сначала в Министерство цветной металлургии, а затем – на 17 лет – в 3-е Главное управление металлургического оборудования, занимавшееся обеспечением работы всех реакторов оборонного и мирного назначения. Главный инженер 3-го ГУ Зверев отвечал за получение обогащенного лития-6 и бериллия, а также строительство новых цехов. В историю атомной промышленности он вошел как крупнейший в Советском Союзе специалист.
14 ноября 1991 года в Симферополе скончался первый директор Медного завода Константин Кибалин (1903–1991). За год до пуска Медного, летом 1948-го, в распоряжение Норильского комбината срочно командировали главного инженера Сибаевского рудоуправления Константина Кибалина. Этого специалиста знали все металлурги Советского Союза. По Алтаю с ним был знаком бывший начальник комбината Панюков, а Зверев в бытность Кибалина начальником цеха Карабашского медеплавильного проходил у него практику. Константин Александрович нужен был в Норильске, чтобы в декабре 1949-го, к 70-летию Сталина, пустить новый завод.
…К его приезду на строительстве Медного было выполнено только три процента работ, но первую медь в декабре 1949-го в Норильске сварили. Правда, не в день рождения Сталина 21 декабря, а 23-го, когда Константину Кибалину исполнилось 45 лет. В 1968-м, в последний норильский год директора Медного, председатель Совмина СССР Алексей Косыгин посетил завод и назвал предприятие лучшим в советской металлургии.
15 ноября 1945 года начальник строительства карьера «Медвежий ручей» Федор Карлюков объявил график работ по руднику на ноябрь 1945-го – июль 1946 года. На первых порах на строительство «Медвежки» выделяли девять штатных единиц, две лошади, 150 совковых лопат, 30 топоров, 50 кайл…
Как действующее предприятие рудник был принят в 1949-м. Первый начальник взрывного цеха (с октября 1950-го) из вольнонаемных молодых специалистов вспоминал, что добирался на работу с улицы Севастопольской до подъемника «Угольного ручья» на бортовой машине, а оттуда пешком в любую погоду: «Взрывников – считаное количество, а нужно было обслужить несколько буровых бригад, работающих на проходке минных шурфов и штолен, сделать повторную отпалку, а также зарядку шурфов и скважин для нового взрыва…
Организация работ была самая примитивная, выручали смекалка и сила. Помню, как-то делали массовый взрыв, и подстанция осталась под взрывом. Две лошади не могли ее взять. Тогда впряглись люди, и подстанция была убрана в безопасную зону».
В 1978-м самый «громкий» рудник отгрузил миллиардную тонну горной массы.
