Норильчанам квас нравится, если судить по ассортименту наших магазинов, можно сказать, очень нравится. Приятный прохладительный напиток, основа окрошки, а вот о том, что квас издавна считается народным средством от авитаминоза, знают единицы. Это естественно: микроэлементы и витамины современный человек получает совсем из других продуктов. В годы войны именно благодаря квасу удалось спасти сотни жизней.
Из-за того что в навигацию 1941 года в Норильск не доставили лук-чеснок (главные источники витаминов в лагере), вспыхнула цинга. Можно сказать, это было похоже на эпидемию. У людей стали выпадать зубы и волосы, возникали страшные боли в мышцах, опухали ноги, появлялись трупные пятна на теле. Если не лечить – гарантирован летальный исход в течение десяти суток, причем массовый. А лечить необходимо при помощи того же витамина С – аскорбиновой кислоты.
В публикациях о цинге 1941–1942 года сообщается, что поначалу руководство Норильлага не слишком переживало: заключенные умирали и умирают. Но когда стали умирать лагерные охранники, начальство крепко задумалось: нужно строить комбинат и выдавать металл, а при таком положении дел работать скоро будет некому.
Выход предложил Григорий Соломонович Калюский, талантливый инженер-химик с дипломом Сорбонны – ведущего университета Европы. С 1937-го он отбывал строк в Норильлаге по обвинению в шпионаже в пользу французской разведки. В бараке, где жил Калюский, с начала зимы треть заключенных умерли от цинги. В лаборатории санитарно-бактериологического анализа комбината, которую возглавлял Григорий Соломонович, тоже работали одни заключенные, так что и у них были самые нерадужные перспективы. Чтобы спасти себя и людей, Калюский обратился к руководству Норильлага, сказав, что знает, как решить проблему.
ХВОЯ В КУБЕ
«Еще в 1938 году лаборатория начала изучение флоры нашего района с точки зрения содержания в растениях витамина С. Рассказал мне об этом Григорий Соломонович Калюский в палатке на побережье озера Лама летом 1942 года», – вспоминал бывший заключенный, очевидец этих событий, строитель дома отдыха на Ламе Иван Терентьевич Сидоров.
Из других источников известно, что Калюский сам нарисовал схему агрегата для производства витаминной добавки к пище. А в качестве сырья предложил использовать хвою деревьев. Для сбора приспособили мини-филиал Норильлага на озере Лама, изначально появившийся там для заготовки строительного леса. Для «витаминного производства» привезли даже небольшой локомобиль — двигатель для выработки электричества в полевых условиях.
«Осенью 1941 года, буксируемый двумя катерами в илимке, был поднят по реке Талой и доставлен на Ламу 38-сильный локомобиль, – пишет Сидоров. – Недалеко от дома отдыха потянули его в гору, установили на деревянный ряж, засыпанный камнями».
В лагерном пункте на Ламе тогда было человек сорок заключенных, все размещались в одном большом бараке. Недалеко стояла палатка ИТР, там жили инженеры-заключенные: прораб, механик. Вскоре после того, как началось бурное строительство – закладывалось сразу три дома, привезли пополнение из 43 (по другим данным – из 41) прибалтийских офицеров. И бросили их на витаминную установку – «витаминку». Ближе к осени катер доставил единственного пассажира, заключенного – «главного, как нам объяснили, специалиста, ради которого вся стройка и затевалась», – продолжает Иван Сидоров.
Этим главным и был инженер-химик Григорий Калюский. Он привез маленькую лабораторию: ящик пробирок и штатив и лаборантку – заключенную Асю (в некоторых источниках девушку называют Надей).
«Инженер-химик Калюский, надев сакуй (одежда из оленьего меха – Ред.) и унты, брел 150 километров по бездорожью, сопровождая аргиши оленей и собачьи упряжки с оборудованием, с одной думкой: как спасти людей, чтобы они были здоровы и помогали фронту. Он сам руководил монтажом установки и процессом получения витамина С», – цитирую Ивана Терентьевича Сидорова по «Заполярной правде» за 10 апреля 1975 года.
За зиму на Ламе срубили из лиственницы котельную, одноэтажный жилой домик и саму витаминную установку. Оборудование для нее завезли в январе 1942 года аргишом из восьми оленьих упряжек. В упомянутой выше газетной корреспонденции говорится о норильчанах, работавших над выполнением заказа, – специалистах проектной конторы:
«Особенно отнеслись к этому с душой Александр Сапожков, Николай Сарафа, их коллега Степанченко. Энтузиасты с механического завода трудились круглосуточно – инженеры Захаров, Фомин, Стеблянко».
Бараки, куда из палаток переселили прибалтов, и «витаминка» были построены к весне 1942 года. Установка начала давать хвойный концентрат.
«Летчики Степан Веребрюсов, Алексей Чемеров на красных самолетах привозили пустую тару и увозили готовую продукцию, – пишет Иван Терентьевич Сидоров. – В это же время врачи С.Н. Манькин и А.П. Гринберг испытывали настои лиственницы, ели и ольхи в качестве профилактических средств. К нам привозили больных, которых цинга буквально валила с ног. Почти никто из них самостоятельно не передвигался. И вот на наших глазах «первач» – такое шутливое название получил экстракт из лиственницы – через 12–14 дней поднимал их снова на ноги».
По поводу сырья для хвойного экстракта, спасшего заключенных от тяжелой северной болезни, почти во всех краеведческих статьях пишут, что несколько «претендентов» забраковали: шиповник – из-за сложности обработки, еловую хвою – из-за сложности сбора. Остановились на лиственной хвое – благо ощипывать ее с веток не требовалось: тундру вокруг лагерного пункта сплошь усыпал хвойный ковер. Однако доктор биологических наук Леонид Колпащиков – руководитель научного отдела Объединенной дирекции Заповедников Таймыра – меня предостерег: осторожно в своих утверждениях. Леонид Александрович считает, что в первую очередь сырьем для хвойного кваса стала именно ель сибирская. Этот вид растет уже недалеко от Норильска, в некоторых местах на берегу Ламы встречается настоящий еловый лес. Как известно, ель – богатейший источник аскорбиновой кислоты и других микроэлементов, укрепляющих иммунную систему.
Если брать в расчет не только хвойные растения, конечно, надо сказать, что много витамина С содержится в красной смородине, клюкве, чернике. Кстати, бригада заключенных действительно собирала чернику, заготавливала грибы – все отправляли в больницы.
Отчасти могла бы спасти людей от цинги оленина и субпродукты, получаемые при убое, но добыть необходимое количество оленя было трудно. Да и кто бы стал этим заниматься в Норильлаге! В 1942-м панацеей стал растительный препарат. Совершенно очевидно, что противоцинготное лекарство должно было изготавливаться с минимумом затрат при максимальном выходе продукта. Заключенные собирали хвою каждый день, им установили норму – один мешок. На приемке, как говорит руководитель норильской «Школы краеведа» Станислав Стрючков, был организован строгий входной контроль.
Собеседники «Северного города» сошлись во мнении, что для изготовления хвойного концентрата использовали молодые побеги ели сибирской (они составляли основу зеленой массы), лиственницы, а также кору ольхи. Сырье сортировали, просеивали и отправляли на производство в витаминный цех. Здесь зеленую массу сгружали в большой деревянный куб, он стоял на верхнем этаже. Из куба хвоя попадала в выпариватель, снабжавшийся паром от того самого локомотива, который упомянут в начале статьи. После перегонки в специальных чанах готовый продукт густого зеленого цвета разливали по стеклянным бутылям – по тем временам страшный дефицит – и доставляли в Норильск. В сутки витаминный цех производил около 400 литров противоцинготного средства. Этого хватало, чтобы полностью закрыть потребность всего Норильска в витамине С.
Из воспоминаний тех, кому довелось употреблять хвойный квас, известно, что пить его без отвращения было невозможно, после одного глотка весь день вся еда будет со вкусом хвои. Но в лагерную столовую не пускали тех, кто отказывался выпить кружку положенного кваса, так что «квасили» все. Через месяц – ни одного умершего от цинги.
ПО РЕЦЕПТУ КАЛЮСКОГО И МАНЬКИНА
Каким же был на вкус этот спасительный напиток, узнали норильские исследователи территории. Выпускница популярного образовательного проекта «Школа краеведа» (программа поддержана Фондом президентских грантов) Наталья Ротозей выбрала для защиты тему «История одной победы. Цинга и хвойный квас». В процессе подготовки дипломной работы Наталья не только изучала архивный материал, читала тематические статьи, но и освоила технологию производства «напитка Калюского», адаптировав ее к сегодняшним реалиям.
«Для приготовления хвойного концентрата нужны молодые побеги, на Ламе сырье собирали преимущественно летом. А в школе краеведа учебный год начинается осенью, как в любой школе. Защита у меня была в преддверии Нового года, – рассказала «Северному городу» Наталья Ротозей, – поэтому я купила еловые ветки, благо их в Норильск завезли в большом количестве. Во время войны хвою заготавливали мешками, и на установке Калюского получали коричневую вытяжку. А фельдшер Манькин делал из концентрата квас, причем, как я читала, каждую бочку, в которой содержалась готовая продукция, заливали водой три раза: для профилактики заболевания не требовалась сильная концентрация напитка».
Квас, который пробовали слушатели «Школы краеведа», Наталья изготовила по рецепту Манькина. С известными допусками, разумеется, исходя из реальных условий.
«Например, теперешний ржаной хлеб несколько отличается от того, который пекли в годы войны, поэтому мне пришлось добавить немного сахара, – делится Наталья. – Дочь и подруга помогали мне делать витаминный напиток: сначала мы обобрали ветки, взвесили полученную хвою. Взяли ржаной хлеб, живые дрожжи, воду и, как я сказала, сахар. Пропорции соблюдались, поэтому считаю, что в наших условиях мы все сделали правильно. Заквашивали все в кастрюле. У нас процесс пошел быстрее, чем у изготовителей на Ламе: на третий день я процедила полученную жидкость и разлила ее в банки».
На защите дипломной работы в «Школе краеведа» желающие попробовать хвойный квас наливали его в стаканчики, правда, много выпить никто не смог. Вполне хватило нескольких глотков, это я говорю как один из дегустаторов.
Стоит добавить, что витаминные напитки из хвои интересуют не только исследователей-непрофессионалов. В марте 2017 года в Архангельске на международном форуме «Арктика – территория диалога» представляли новую разработку Северного государственного медицинского университета. Называлась она «Витаминный напиток из сосновой хвои «Арктивит». Свой напиток изготовители рекомендовали как натуральный инновационный продукт с высоким содержанием природного витамина С. Уточнив, что производится он из отходов заготавливаемой древесины, произрастающей в экологически чистых районах Архангельской области.
Ну а «норильский сиделец» Григорий Соломонович Калюский за спасение стройки и начальственных голов, получил двойную порцию каши и пропуск для бесконвойного передвижения, оставаясь в лагере «до особого распоряжения». И оно не заставило себя ждать. В августе 1943 года талантливого инженера-химика отозвали в Норильск решать проблему получения на комбинате серной кислоты. А «витаминка» на Ламе работала еще несколько лет – здесь, в частности, делали ягодные напитки для детских садов.
После войны бывшего «врага народа» Григория Соломоновича Калюского, по сути, дважды спасшего Норильский комбинат, наградили орденом «Знак Почета» и медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне», присвоили звание Почетного металлурга СССР.
