Олеся Рудь, зам. гендиректора по экспозиционно-выставочной работе Новгородского музея-заповедника, спикер «Обогатительной фабрики»:
«Новгородцы двинулись на северо-восток и увидели они следующее: «А то мѣсто святаго рая находилъ Моиславъ-новгородец и сынъ его Ияковъ. И пребыша долго время на мѣстѣ томъ, а солнце не видѣ, но свѣтъ бысть многочасьтный, свѣтлуяся паче солнца. А на горахъ тѣхъ ликованиа многа слышахуть, и веселия гласы поюща».
Это одно из первых литературных описаний полярной ночи и северного сияния, сделанное еще примерно в 1200-х годах новгородскими ходоками за зипунами – походными трофеями. Сияющее в ночном небе зарево богобоязненные дружинники тогда приняли за отблески райских врат. Сохранилось это упоминание благодаря теософскому спору между епископами Василием Новгородским и Федором Тверским. Так, новгородец доказывал своему коллеге, что рай земной существует и врата в него находятся там, где небо встречается с землей – на Севере. Впрочем, для самих новгородцев встреча с «земным раем» закончилась не совсем удачно.
Олеся Рудь, зам. гендиректора по экспозиционно-выставочной работе Новгородского музея-заповедника, спикер «Обогатительной фабрики»:
«Возрадовались все, что увидели сияние Божье на земле, и отправили туда человека, в ту сторону, и человек этот, радуясь и веселясь, убежал и не вернулся. Долго они ждали, отправили следующего – то же самое произошло. Он убежал и не вернулся. Отправили третьего, но привязали его за ногу веревкой на всякий случай. То же самое, убежал он туда очень счастливым и долго не возвращался, они решили все-таки его притащить и притащили его мертвым».
После таких мистических событий гневить Бога поморы не стали и отступили. Что произошло там на самом деле – историческая тайна. Мистические места. Невиданные морские чудища и дикие племена – что же заставляло новгородцев покидать уютные терема и идти походом в неизведанные земли?
Олеся Рудь, зам. гендиректора по экспозиционно-выставочной работе Новгородского музея-заповедника, спикер «Обогатительной фабрики»:
«На Севере было больше возможностей, так скажем, потому что эти территории были заселены народами, я не могу сказать, что неразвитыми, но народами, которые не знали железа. А у новгородцев железо было, соответственно, железо всегда сильнее, чем кость. Есть такая поговорка, сильнее тренера по борьбе только тренер по стрельбе. Поэтому они шли, владея оружием. Естественно, эти народы они покоряли именно силой».
Из северных походов везли пушнину, мед диких пчел и воск. Невероятную ценность представляли ловчие птицы. С одного прирученного сокола можно было выручить денег на несколько лет безбедной жизни.
Олеся Рудь, зам. гендиректора по экспозиционно-выставочной работе Новгородского музея-заповедника, спикер «Обогатительной фабрики»:
«Ты мог привезти большую добычу, мог обеспечить себе существование в Новгороде, потому что в Новгороде была такая система боярских родов, как называют, олигархическая боярская республика. И если ты не входил в состав этого рода, ты, естественно, находился в подчиненном положении, и чтобы возвыситься, ты мог заработать очень быстро, нелегко совсем, но быстро получить какие-то средства, отправляясь в такие далекие, опасные на самом деле путешествия».
Но в первую очередь шли поморы за клыком моржа. Изделия из этой кости в Европе приравнивались по стоимости к предметам из бивня слона и были основой экспорта новгородцев в земли католиков и Византию.
Олеся Рудь, зам. гендиректора по экспозиционно-выставочной работе Новгородского музея-заповедника, спикер «Обогатительной фабрики»:
«В Новгороде ремесленники из моржового клыка, из, как называли, «рыбьего зуба», из бивня делали рукояти ножей, пуговицы, шахматы, какие-то копоушки, такой предмет для гигиены существовал, для чистки ушей. И эти предметы шли на экспорт в Европу. Это были очень дорогие вещи, которые приравнивались, в принципе, к изделиям из слоновой кости, не уступая им в твердости, и очень красивую они имели структуру полированную, похожи были даже на мрамор».
Сами новгородцы активно подкармливали европейские слухи о свирепости и смертоносности этого северного зверя. Это хорошо поднимало цену товара и находило отражение в европейских гравюрах того периода. Нередко из Новгорода уходили на Север и те, кто бежал от местной власти. В результате из беглых образовывались целые поселения, которые в итоге тоже становились статьей дохода новгородской казны в виде налогов. Так постепенно Север заселялся русскими еще задолго до первых карт, навигационных приборов и покорения Сибири Ермаком.
