Специалисты фонда целевого капитала «Наш Норильск» во втором выпуске проекта «Финансовая подушка для добрых дел» к 7-летию Фонда целевого капитала «Наш Норильск» рассказали об истории вечных вкладов – неприкосновенных капиталов, на проценты с которых в Российской империи содержались приюты, больницы и школы. Особое внимание уделено Енисейской губернии – территории современного Красноярского края.
Ранее мы писали, что такое эндаумент: вы жертвуете деньги один раз, капитал остаётся неприкосновенным, а проценты с него годами идут на добрые дела.
Оказывается, «вечный капитал» — вовсе не западное изобретение последних десятилетий. Эта идея гораздо старше, чем кажется, и работала она в самых разных странах. А в Российской империи — почти двести лет: люди передавали деньги «на вечные времена», а на проценты с них содержались приюты, больницы, библиотеки и школы. А Енисейская губерния была в этом смысле одним из самых ярких регионов.
Эта идея старше, чем кажется
Первый прообраз целевого капитала появился ещё в Древней Греции. Платон завещал своей Академии небольшое имение — и оно приносило доход, на который Академия жила более девятисот лет. Конечно, тогда не было ни банков, ни ценных бумаг, но логика была той же: капитал остаётся, а на проценты с него живёт и работает дело.
Следующая важная веха — 1502 год. Леди Маргарет Бофорт, бабушка короля Генриха VIII, пожертвовала деньги на создание кафедр богословия в Оксфорде и Кембридже. А в 1649 году четыре выпускника Гарвардского университета завещали ему небольшой участок земли — так в США появился первый эндаумент, который со временем вырос в крупнейший академический фонд мира.
Самый известный пример: Нобелевский фонд
Если спросить любого человека на улице, что такое эндаумент, вряд ли он ответит. Но все точно слышали про Нобелевскую премию. А ведь это и есть самый знаменитый в мире «вечный капитал».
Альфред Нобель, шведский изобретатель динамита, умер в 1896 году. В завещании он распорядился продать своё имущество и вложить вырученные средства в надёжные ценные бумаги, а премии учёным и общественным деятелям выдавать с процентов от прибыли. Так в 1900 году появился Нобелевский фонд.
Идея сработала блестяще. На момент смерти Нобеля его состояние оценивалось примерно в $212 миллионов** в современном эквиваленте. Сегодня активы фонда превышают **$500 миллионов — этого достаточно, чтобы ежегодно выплачивать каждому лауреату не менее $1 миллиона. Более того, за 2025 год общий капитал фонда составил около 6,7 миллиарда шведских крон — то есть сумма выросла почти в 200 раз по сравнению с исходной.
Нобелевский фонд — это, пожалуй, лучшая иллюстрация того, как работает «вечный капитал»: один раз вложенные деньги вот уже больше века финансируют самое престижное научное достижение в мире.
Российская империя: как это работало у нас
В России эта идея прижилась и расцвела. Ещё в 1770 году банки начали принимать от частных лиц так называемые «вечные капиталы» — деньги, которые клали на счёт навсегда, а тратили только проценты.
Потом понадобились десятилетия, чтобы это стало нормой. Ключевой момент — 27 декабря 1817 года: вышел указ, смысл которого очень современный. Благотворительное заведение можно открыть только при условии, что на его содержание выделен достаточный неприкосновенный капитал. То есть мало построить здание — надо обеспечить его работу на годы вперёд. Государство само подталкивало людей думать вдолгую.
К середине XIX века это уже работало как система. Слово «эндаумент» тогда никто не употреблял — говорили проще: «неприкосновенный капитал», «целевой капитал» или «вечный капитал». На эти деньги содержали церкви, больницы, приюты, богадельни, училища, выплачивали стипендии. По сути, это был тот самый «бюджет развития», о котором мы говорили в первом выпуске — только оформленный по обычаям и указам позапрошлого века.
Люди, которые думали на десятилетия вперёд
За сухими строчками указов стоят живые судьбы. Вот несколько примеров — они лучше любых определений объясняют, как работал «вечный вклад».
Павел Демидов и училище в Ярославле (1803 год). Ещё до появления указа 1817 года купец Павел Демидов основал в Ярославле училище и пожертвовал ему имения и 100 тысяч рублей. Условие было одно: заведение пользуется только процентами с этих денег. Один из самых ранних примеров осознанного «эндаумента» в России.
Барон Александр Штиглиц и Училище технического рисования (1876 год). Банкир, первый управляющий Государственным банком, человек, финансировавший строительство первых железных дорог. Он дал 1 миллион рублей на устройство в Петербурге Центрального училища технического рисования. Но самое важное — дальше. Штиглиц завещал училищу неприкосновенный капитал в 1 миллион рублей, на проценты с которого оно и существовало. А по завещанию училищу отошла и значительная часть его состояния — в общей сложности около 6 миллионов рублей. Вплоть до краха империи заведение жило на проценты от этого капитала.
Династия Бахрушиных: «профессиональные благотворители» Москвы. Семья московских купцов Бахрушиных славилась системным подходом. Половину пожертвований они помещали в банк под проценты, и уже с этих процентов велось содержание и развитие каждого учреждения. На устройство больницы в 1882 году они выделили 450 тысяч рублей: 210 тысяч пошли на строительство, а 240 тысяч были положены в банк как неприкосновенный капитал. Для сиротского приюта, который считался лучшим в России, Бахрушины положили в банк 450 тысяч рублей «на вечные времена» — именно для содержания приюта за счёт процентов.
Павел Третьяков и училище для глухонемых детей. А вот пример, который показывает, насколько широкой была сфера применения «вечных вкладов». В Российской империи, по данным переписи 1897 года, насчитывалось 124 513 глухонемых, и подавляющее большинство из них составляли крестьяне. Детей и подростков среди них было от 70 до 73 тысяч — и долгое время их обучение оставалось уделом небольшой частной инициативы. Ещё в 1806 году в первом училище в Павловске обучалось всего четыре человека.
Шанс на другую жизнь этим детям дал в 1860 году Иван Карлович Арнольд, один из пионеров сурдопедагогики в России. На базе школы для глухонемых детей он открыл в Москве полноценное учебно-ремесленное заведение. Сюда принимали детей обоего пола без различия сословий и вероисповеданий в возрасте от 7 до 9 лет. Их не только учили речи, чтению и письму, но и давали профессию: мальчиков — токарному, переплётному, портновскому, столярному делу, девочек — рукоделию. К 1890 году 70% детей обучались бесплатно, а если в 1863 году учащихся было всего 36 человек, то к 1914 году — более 200.
Но содержание такого заведения — здание, отопление, персонал, питание, материалы для мастерских — требовало постоянного, а не разового финансирования. И здесь сработал тот самый механизм. Павел Михайлович Третьяков учредил для училища неприкосновенный капитал, «вечный вклад», куда сам пожертвовал 200 тысяч рублей, ещё 13 тысяч рублей внесла М. Ф. Морозова. Проценты от капитала шли на содержание учреждения. Образовательная инициатива Арнольда, поддержанная Третьяковым и Морозовой благодаря «вечному вкладу», пережила революцию и превратилась в советское время в государственную школу для глухих.
«Вечные вклады» в Сибири
Теперь — обещанная история этой темы отдельно на территории края. Исследователи отмечают: во второй половине XIX века в формировании вечных вкладов в Енисейской губернии участвовали не только купцы, но и мещане, и крестьяне. Круг жертвователей расширялся — доброе дело перестало быть занятием только для богатых.
Владимирский приют в Красноярске. Точка отсчёта — 8 сентября 1847 года. Тогда император Николай I дал согласие на учреждение в Красноярске детского приюта, названного Владимирским. Важная деталь: заведение создавалось не на деньги одного мецената, а на коллективные пожертвования енисейских купцов. Именно с Владимирского приюта на территории края появились классические «вечные вклады»: неприкосновенный капитал обеспечивал содержание сирот за счёт процентов. Вот он — тот самый первый пример, о котором мы обещали рассказать.
Комиссаровская богадельня. Открылась в 1868 году в селе Назарово. Инициатором был генерал-губернатор П. Н. Замятнин, а поводом — событие 4 апреля 1866 года. Богадельня стала крупнейшей в губернии по числу призреваемых и первой сельской богадельней, у которой был собственный устав, орган управления и полное содержание подопечных. Финансирование тоже строилось вокруг вечных вкладов.
Енисейск: школа и «Читальня» Баландиной. Самый, пожалуй, вдохновляющий сюжет. Благотворительница Вера Арсеньевна Баландина была не просто купчихой, а учёным-химиком, магистром естественных наук и выпускницей Бестужевских курсов. В июне 1898 года супруги Баландины передали Обществу попечения о начальном образовании в Енисейске каменный дом с постройками и участком земли (оценка — 25 850 рублей), а ещё одно здание построили с нуля. Для содержания женской начальной школы и бесплатной библиотеки-читальни создали неприкосновенный капитал в размере 28 000 рублей. Проценты с него и обеспечивали работу учреждений. Отреставрированное историческое здание сегодня — памятник архитектуры и культурный центр «Читальня Баландина». Доброе дело, начатое больше века назад, живёт до сих пор.
Другие имена. Енисейский купец Аверьян Козьмич Матонин в 1894 году проценты с положенного в банк капитала предназначил употреблять «на общие городские расходы». Красноярский купец Сидор Григорьевич Щеголев содержал притч Христорождественского собора «на проценты с положенного в банк капитала». А душеприказчик его наследника передал в городскую думу 83 563 рубля, завещанные Сиропитательному дому. В Минусинске известным благотворителем был купец первой гильдии И. Г. Гусев.
Сложите эти примеры вместе — и получится целая инфраструктура социальной поддержки: призрение сирот, здравоохранение, образование, церковная жизнь. Не единичные жесты, а система, которая работала десятилетиями.
Зачем вспоминать всё это сегодня
История вечных вкладов — от Академии Платона и Нобелевского фонда до приютов и читален Енисейской губернии — показывает главное. Идея «капитала, который работает на людей» не имеет ни национальности, ни срока давности. Она родилась очень давно, прошла через века и страны и в каждом месте приобретала свои черты.
В России она прижилась особенно основательно: от первых банковских «вечных капиталов» в 1770 году через правовое оформление 1810–1817 годов к широкой практике — в том числе в Енисейской губернии, где на коллективные и частные пожертвования создавались приюты, богадельни, библиотеки и школы, работавшие на проценты с неприкосновенного капитала.
У этой модели есть сильные стороны, которые стоит помнить: устойчивость, целевой характер, вовлечение самых разных людей — от купцов до крестьян. Опыт империи показывает: «вечный капитал» работает тогда, когда вокруг него выстроена честная и прозрачная система. И тогда доброе дело действительно продолжается — через годы, через поколения, на вечные времена.
В следующем выпуске расскажем о том, как эта идея живёт сегодня: какие эндаументы существуют в России, чем отличается университетский фонд от территориального и почему «Наш Норильск» стал первой в стране моделью, где «вечный капитал» работает на целый город.
Ранее «Северный город» рассказывал, что норильский спорт получит собственный эндаумент.
В следующем выпуске «Северный город» расскажет о современных эндаументах в России и о том, почему фонд «Наш Норильск» стал первой в стране моделью, где «вечный капитал» работает на целый город.
Следить за новостями также удобно в совместном канале «Таймырского телеграфа» и «Северного города» в мессенджере МАКС. Подписывайтесь, чтобы всегда оставаться в курсе событий.




















