Норильск, славный технической интеллигенцией, немного знал людей творческих профессий, связанных с городом и признанных за его пределами. И каждого из них, кто хоть несколько лет жизни и труда подарил Норильску, мы помним и чтим. Среди них – знаменитый документалист, автор снятого в 70-х и до сих пор не забытого шедевра, «личный режиссер Путина», а когда-то со страшным скандалом уволенный из Норильской студии молодой телевизионщик Игорь Шадхан.
МАЛЬЧИК НА ПРИПОЛЕ
Игорь Абрамович родился 14 марта 1940 года во вполне респектабельной ленинградской семье: его отец был директором завода, мама, врач по профессии, происходила из богатой купеческой семьи. Несмотря на то, что его отец, ушедший на фронт добровольцем, погиб в первый год войны, семья изо всех сил старалась поддерживать приличный уровень жизни.
«Сказать, что детство мое было голодным, нельзя. Но бедность, нищета были вокруг, и я это очень хорошо чувствовал, — вспоминал он впоследствии. — Няня давала мне бутерброды в школу: с маслом или с колбасой, и я их всегда по дороге выбрасывал, было стыдно. Да еще и одевали меня хорошо — в общем, ужас. Плюс еще и еврей. А это слезы, драки, обиды. От домашней респектабельности тянуло во двор — где был мат-перемат, где все с 10 лет курили».
Там, во дворе, отпрыска интеллигентной семьи приметил вор-карманник Вася Канарейка. И взял «мальчиком на приполе» (на подхвате). Игорь Абрамович честно признавался, что участвовал в воровстве, удирая с краденым, не раз и не два. Счастье, что встретил Вася Канарейка свою большую любовь и ради нее завязал с уголовщиной. А интеллигентный ленинградский мальчик вернулся в семью и школу.
«ОТТУДА И НАЧАЛОСЬ МОЕ ТЕЛЕВИДЕНИЕ»
После школы был Ленинградский театральный институт и поиск работы.
«Я был вынужден перевестись на заочное отделение в театральном институте, и искал работу. Беспартийному еврею, да еще без образования, найти ее было почти невозможно. И как-то случайно меня познакомили с первым секретарем горкома комсомола Воркуты, он меня и позвал с собой. Оттуда и началось мое телевидение. Воркута и Норильск — особая страна. Я водил знакомство и с теми страшными людьми, которые еще вчера были охранниками, начальниками зон и лагерей, и с освобождавшимися зеками».
Начав свою карьеру в Воркуте, Шадхан продержался там недолго. После крупной аварии на шахте в 1965 году, когда погибли 60 человек, он в прямом эфире призвал поставить погибшим памятник.
«Потом коллеги по ТВ сказали, что это была только моя инициатива, предали, в общем. И когда я пришел к приятелю, чтобы набить морду, он сказал: «Ну, Игорь, ну что ты. Ты талантливый. Ты выживешь, а я – нет». Из Норильска меня тоже уволили».
Про «тоже уволили» подробно вспоминает одна из редакторов Норильской студии телевидения тех лет Наталья Дроздова:
«На студии в тот год появилось творческое объединение «Контур». Оно было рассчитано на молодежную аудиторию. Осваивался и строился Талнах, в Норильск приехало много молодежи. В «Контуре» собрались лучшие силы Норильского телевидения — Игорь Шадхан, Виктор Левашов, Инна Назарова, Светлана Богданова. Все — отлично образованные, задиристые, бескомпромиссные и готовые действовать вопреки. За три месяца они привнесли на экран столько новых тем, рубрик, режиссерских находок, что и сегодня диву даешься. Коллег раздражало, когда «Контур» с трудом соглашался делать обязаловку. Если необходимо было к знаменательной дате показать торжественное собрание, они снимали на кинопленку (тогда видео не было) зал, камера двигалась по лицам — кто спит, кто зевает, кто читает… Они не боялись конфликта с руководством, стремились показать правду. При этом они рассказывали и о мужестве, и о подвиге в прекрасном цикле «Имена на граните»… Нужны были новые идеи, острая подача материала, незамыленный взгляд. Вот группа Шадхана, Левашова, Богдановой, Назаровой и стала тем кислородом, что принес свежее дыхание на экран. Они были умнее, способнее и талантливее многих на студии…»
Группа «Контура» изложила свои предложения в письме тогдашнему первому секретарю горкома Савчуку. А он переадресовал письмо руководству телестудии. И разразился скандал.
«То открытое собрание на Норильском телевидении я не забуду до конца дней своих, — вспоминает Наталья Дроздова. — Оно шло семь часов (!) в павильоне студии. Это было судилище. Все выступавшие единодушно их осуждали. Те, кто поумнее, просто молчали, а основная масса дружно поддерживала судивших… Сейчас понятно, что не проиграть ребята не могли. Уж очень они были неудобные и несогласные, а таких не любят. К тому же на студии хватало тех, кто был «невысокого полета» и за работу держался зубами. Кинооператор Юрий Ледин сказал мне позже: «Они должны были проиграть, потому что боролись за идею, а остальные — за кусок хлеба».
Всех четверых уволили. Трое – включая Шадхана – уехали из Норильска. Снова он оказался в нашем городе лишь много лет спустя. А о принципах работы «Контура», по слухам, Шадхан позже рассказал молодому тележурналисту Александру Любимову, и они легли в основу концепции новой – и совершенно новаторской для советского телевидения – программы «Взгляд».
«Я ТАКОГО УСПЕХА НИКОГДА В ЖИЗНИ БОЛЬШЕ НЕ ЗНАЛ»
Изгнанный с двух телестудий тридцатилетний Игорь Шадхан вернулся в Ленинград и вскоре начал работать на ленинградском ТВ. Там он и снял самый, наверное, известный свой фильм – «Контрольную для взрослых». Тонкое, умное, необычное документальное кино год пролежало на полке.
«Там ничего не было про октябрят и пионеров, — признавался Шадхан. — И вышла она случайно. Главный редактор главной редакции пропаганды ЦТ Федор Романович Бруев с колоссальной симпатией отнесся к этой работе. Но фильм не нравился более высокому начальству. Однако 1 июня 1979 года в СССР впервые отмечался международный день ребенка. И Сергей Лапин, председатель телерадиокомитета, спросил на летучке: у кого-нибудь про детей что-нибудь есть? Бруев сказал: есть, у меня вот ленинградцы сделали. — Ну, давай в эфир».
«Контрольная для взрослых» шла по первому каналу раз в неделю с сумасшедшим рейтингом. «Я такого успеха никогда в жизни больше не знал» — признавался Шадхан.
Вдова Игоря Абрамовича, Наталья Шадхан, накануне дня его памяти опубликовала часть своих воспоминаний о муже на портале jeps.ru:
«Контрольная для взрослых» – плод его 18-летней работы на телевидении. И, главное, в этой работе он нащупал свой главный талант – магический талант разговорить человека, довериться ему и в ответ получить доверие. Когда в 1978 году пустели улицы и люди бежали смотреть самые первые «Контрольные для взрослых», что они хотели услышать? Живой голос человека. Зрители были потрясены тем, что дети могли так разговаривать. Что с детьми можно так говорить – не напыщенно, ненатужно, без позиции сверху. Это удивительно сейчас смотреть – он вел себя с детьми не как взрослый человек, а как равный.
Когда уже в нынешнее время Андрей Малахов попытался вновь собрать участников «Контрольной…», они отказались наотрез. «Им говорили: ну как же, мы же продолжим вашу «Контрольную» в веках. И все сказали: а мы не хотим, чтобы вы продолжали в веках через ваше шоу жизнь «Контрольной». Почему не захотели? Могу сказать словами Шадхана. Я четко задавала ему этот вопрос.
Он ответил: мне достаточно того, что я их вижу, слежу за их судьбой. Почему они не хотят продолжения, – это вопрос к обществу. Раньше они, говоря мне о чем-то, доверяли мне. А теперь они понимают – то, что они говорят мне, и что потом будет выпущено в эфир, – скушают без разбора телезрители, которым глубоко наплевать на них, на их переживания, на их несбывшиеся надежды, на их судьбу. Общество поменялось, телевидение поменялось, оно стало глубоко враждебно человеку.
Он говорил: я их на сожрание не отдам»
Но «Контрольная…» осталась в памяти у всех, кто смотрел ее хоть однажды. Почти двадцать лет спустя после премьеры Шадхана попросили взять интервью у вице-мэра Санкт-Петербурга. Собственно, сам вице-мэр и попросил.
«Я пришел к нему отказываться, сказал, что только отснял фильм про ГУЛАГ, весь переполнен и измучен тем, что сделал, и почему собственно я? «Потому что я видел «Контрольную для взрослых», — сказал мне этот чиновник, поблескивая серыми глазками. Он меня купил, все мы тщеславны, я сделал с ним передачу и не пожалел».
Чиновника с серыми глазками звали Владимиром Путиным.
«СНЯТЬ, ПОКА ЕЩЕ ЖИВЫ…»
Фильм про ГУЛАГ, о которым вспоминает Шадхан – это, конечно, «Снег – судьба моя». Супруга Игоря Абрамовича говорит, что и идея, и даже название этого документального сериала- из 60-х, когда Шадхан работал в городах, рожденных лагерями, ежедневно сталкиваясь с бывшими заключенными и бывшей вохрой.
Но, конечно, главный исток, из которого возник фильм – собственная боль.
«Я никогда бы не оправдал ГУЛАГ, — говорил Шадхан в интервью, — он вошел в меня через слезы матери, через рассказы няни о том, как издевались над моими дедом и бабкой».
Сам Шадхан вспоминал, что, работая в Норильске, лучше всего чувствовал себя, общаясь с бывшими зэками:
«Рождалось желание их снять, пока еще живы. Пробовал об этом заикнуться начальству – получал гневный отпор…Знакомство с Тамарой Михайловной Потаповой заставило меня действовать решительнее».
Тамара Михайловна – дочь того самого Потапова, который разработал снегозащитные щиты. Она приехала к месту заключения отца и «отсидела» с ним остаток срока: он по одну сторону колючей проволоки, она по другую. Чтобы рассказать об этой истории, Шадхану пришлось ухватиться за другую – про архитектуру улицы Севастопольской. Это был его первый документальный фильм, но в эфир он так и не вышел. Ни в Норильке, ни в Питере, куда Шадхан самовольно отвез одну из копий фильма. Остальные к его возвращению оказались сожжены…
«В 1991 году, работая уже больше двадцати лет в Ленинграде, я, режиссер нового канала «Русское видео», приехал в Норильск и с экрана телевизора объявил о своем желании снять фильм о бывших заключенных ГУЛАГа. Назначил число и место встречи. Пришло около 25 человек. Они в основном и стали героями фильма. Я попросил построиться в колонну. Два оператора были наготове. Мела метель. Мы пошли по Ленинскому проспекту – центральной улице города. Именно с этих кадров и начинается фильм «Снег – судьба моя»».
«НАЙТИ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ГОЛОС»
В судьбе Шадхана нашлось место очень разным событиям и поступкам. Он много лет болеет мыслью рассказать о сталинских лагерях, о зверствах чекистов. И он же снимает о питерских чекистах фильм. Снять его убеждает Шадхана Путин.
«Я ему сказал — да вы что, я ненавижу этот дом на Литейном, я его боюсь, даже содрогаюсь и по доброй воле никогда туда не войду. А он — Игорь Абрамович, вы живете старым временем, там давно работают другие люди, вы же журналист, неужели не интересно? И я таки сунулся туда. И должен вам сказать… те люди, с которыми я там встречался, наверное, действительно, были другими… В общем, я сделал этот фильм о чекистах, которые в 92-м году разгребали дела о реабилитации. И, скажу вам, мы плакали над этими делами вместе… Мой конформизм — везде, в любой теме, найти человеческую драму, лирику, человеческий голос».
Пройдет еще несколько лет, и Шадхан снова снимет фильм о Путине. На этот раз – о Путине, облеченном высшей государственной властью. Его будут называть президентским любимцем и даже «придворным режиссером». А он скажет: «Пусть не обижается Путин, но он для меня такой же герой моего творчества, как десятки людей, которых я снял». И будет продолжать искать человеческий голос в каждом, с кем сведет судьба.
Одной из его героинь станет Ангелина, мать троих маленьких детей, осужденная на 6 лет за подстрекательство к убийству мужа, едва не уничтожившего и ее, и малышей. Копию фильма затребовали в администрацию президента. И очень скоро Владимир Путин подписал указ о помиловании осужденных женщин, имеющих маленьких детей.
«Фильм был запрошен, — подтвердил Шадхан, — но насколько он повлиял на решение президента, я не знаю. По времени да, совпало. Указ президента не коснулся женщин, осужденных по «тяжелым» статьям. Ангелина под указ не попала. У меня была возможность, я сам с Путиным говорил, убеждал, что у нее трое детей, что у нее одно легкое, что она была не виновата. И три дня назад президент мне позвонил на мобильный телефон (я был в аэропорту) и сказал, что подписал указ о помиловании Ангелины».
Творческая жизнь Шадхана была долгой и плодотворной. Он умер 25 октября 2014 года, успев рассказать о многом и о многих.
Наталья Шадхан: «Это я прочла в его записной книжке. Он писал: «Вот весь смысл моего творчества — расскажи про меня, Игорь! – говорит мне один, другой, третий. И я понял, что ничего не умею другого, кроме как рассказать про человека».
Но разве этого мало?
